Контакты    
   
 
Главная | ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ | Куда мы едем?

Куда мы едем?


Фото из архива ЕМ

Вот уже пять лет подряд как мы всей семьей, жена и трое детей (старшей 13 лет), на полтора-два месяца летом уезжаем в путешествие. У нас есть кемпер - «домик на колесах». За путешествие мы накручиваем минимум 5000км. Побывали практически во всех странах Европы, в огромном количестве городов: от Андоры до Волгограда, от Парижа до Майкопа, от Осло до Венеции. Результатом этих поездок являются впечатления, ну и, конечно, семейные фотоальбомы и фильмы. У нас в гостиной висит большая карта, на которой, по возвращении, мы гордо отмечаем очередной маршрут. При этом путь наш обычно складывается спонтанно: выбираем общее направление - например, едем в Италию, а дальше как сложиться, под настроение, поэтому, зачастую получаются круги по 500км.

Но в этом году к путешествию я готовился очень тщательно. Расписал каждый день, и километраж, и места ночлегов, и расход денег. В этом году мы поехали туда, куда я мечтал поехать с детства - в местечко Старобин, в Белоруссию, на родину моего отца.

На российско–белорусской границе «добродушный» дяденька таможенник подошел к машине так быстро, что я еле успел приоткрыть окно.

- Доброе утро! Вы по-русски понимаете?!

- А як жеж!- попытался пошутить я.

- А что это Вы с финскими номерами!? Документы на машину покажите, пожалуйста!

Я просто «таял» под его «мягкой» улыбкой из-под густых усов. Его «добрые» глаза совсем не излучали гостеприимства и нежности.

- Вот, едем на родину к отцу, всю жизнь мечтал. В местечко Старобин, это под Минском. Там у него погибла вся семья, более 40 человек. Он один остался живой после войны.

Таможенник посмотрел на меня совсем уж пронзительно, что-то внутри у него щелкнуло, и он эмоционально показал рукой.

- Значит так, встаете в крайний левый ряд и на газ! Никуда не сворачивайте! Это прямая дорога на Минск.

- Подождите, а паспорт!?

-Ну, так Вы же из России въезжаете, значит, виза в Россию у вас есть! А я вообще не пограничник, я таможенник!- Здесь он глубокомысленно поднял палец вверх, а я вспомнил, сколько хлопот мне доставило получение транзитной визы в Белоруссию.

-Да у нас и границы-то с Россией нет. Вот будете выезжать из Белоруссии в Польшу, вот там и покажете паспорт.

Я не буду описывать чистенькие белорусские деревни, ухоженные дороги с отличным покрытием, - после России разница впечатляющая, и об этом, наверняка, рассказали тысячи российских водителей, путешествующих через Белоруссию. Меня больше всего умилили надписи выложенные кирпичом, типа «Берегите лес - наше богатство!» Как призыв из моего далекого детства.

Мы легко добрались до Старобина и припарковались рядом с большим зданием, на котором красовалась совсем уж советская вывеска: «Столовая». Меня очень тянет подробно описать убогий интерьер и ассортимент блюд, но если Вы еще помните 75-й год где-нибудь на Средней Волге, то это один в один. А если не помните, то и ни к чему Вам этот незабываемый «колорит».

Напившись березового сока (ах, как вспомнились «Песняры»), из столовой я направился в сельсовет и легко получил адреса тех людей, которые пережили войну. Их оказалось всего двое. Мужчина и женщина. Я выбрал женщину, и так мы познакомились с Татьяной Алексеевной Садовской.

Во-первых, выяснилось, что мы родственники, а во-вторых,…… Во-вторых, я вдруг почувствовал, что смотрю на ту довоенную жизнь глазами очевидца. Татьяна Алексеевна что-то обрывочно вспоминала и рассказывала, а я явственно представлял то исчезнувшее еврейское местечко. Я видел солидную синагогу, в которой благочинно и тщательно проводятся ежедневные службы, радостную ватагу детей, спешащих в еврейскую религиозную школу, «хедер», известную на всю округу. Но ведь на дворе была Советская власть! Быть может, этот быт не разрушили от того, что до границы с капиталистической Польшей было не более 40км, и по ту сторону жило огромное количество родственников?

Я стоял рядом с большим домом моего деда, Герцля Блюма, потомственного кузнеца, очень уважаемого человека, которого местные жители за его добродушие, но из уважения, исключительно за глаза, называли «Герчиком». Я, кстати, и назван в его честь. В семье было шестеро детей, из которых мой отец был старшим. Перед самой войной он уехал учиться в Днепропетровск. Это его и спасло от гибели. Были две девочки двойняшки. Одна из них, еще будучи совсем маленькой, упала с высокого крыльца дома и сломала руку. Позднее, уже в Израиле, я, с подачи старобинцев, разыскал еще одного очевидца тех дней, Семена Лазаревича Менкина, который тоже сразу свой рассказ о доме моего деда начал с описания высокого крыльца и этой девочки. Для меня это было очень странно! Люди с таким волнением и сопереживанием рассказывали о бедном ребенке, который сломал руку, но при этом совсем не упоминали, что всего лишь через пару лет, эту девочку, уже со здоровой рукой, хладнокровно расстреляли в свежевырытом рве, перед братской могилой!

Семен Лазаревич вспоминал:

«Я спрятался в сарае, в дровах. Стоял между стенкой сарая и дровами и через щель видел как полицаи, и местные, и не местные, вели людей на окраину местечка. Крик стоял от этих полицейских, как лай от собак. Немцев было немного. Они просто стояли на обочине дороги и хладнокровно следили за происходящим. А у евреев только цепенеющий ужас. Кто-то, отдельный, срывался на обезумевший вопль, но, по-моему, у всех было ощущение, что все это не с нами. Потом были выстрелы…. Когда стемнело, я вылез из своего укрытия и пробрался в лес. Там вышел на лесную дорогу и направился в сторону Слуцка, где жили наши родственники. Честно говоря, я был уверен, что уже и их не было в живых, но хотелось уцепиться хоть за маленькую надежду. Вдруг вижу, впереди меня идет взрослый и ребенок. Я по обочине подобрался поближе и рассмотрел, что это женщина с девочкой. Почему то подумалось, что это моя мама и младшая сестра. Я выскочил на дорогу и побежал к ним. А женщина испугалась, схватила ребенка на руки, и побежала от меня. Мы так долго бежали, но потом вижу - женщина выбилась из сил, и упала на дорогу. Я их, наконец, догнал, и оказалось, действительно - моя мама и сестренка! Но, через некоторое время и их расстреляли…»

Вот такая обычная история! И человеку суждено нести с собой эту боль через всю свою долгую, но совсем непростую жизнь. А жизнь эта становится все противоречивее и все непонятнее в своем безумии. Люди совсем разучились доверять друг другу, даже в семье, и «что же будет с родиной и с нами!?», как поет Шевчук.

А мне-то зачем все эти переживания? Зачем «рвать себе сердце!?» Ведь понятно, что зла на земле становится все больше! Разве человечество на своих бедах чему-нибудь учится?! И даже более того, скажем, если бы Кадаффи знал, что ему придется несколько часов, по уши в дерьме, отсиживаться в вонючей сточной канаве, а потом его все равно найдут и засунут кол в задницу, изменил бы он что-нибудь в свое жизни заранее?! Я могу с уверенностью сказать: «Нет! Не изменил бы!» Я знаю это не потому, что я такой умный, а потому, что вся современная жизнь, все окружающие меня «глобальные проблемы человечества», красноречиво доказывают, что человечество, в целом, ничему не учится и ничего не боится. Люди, поодиночке, не могут преодолеть желание жить за счет другого, все глубже и все быстрее погружаются в пучину своих необузданных страстей, ведущих все человечество к гибели.

В этой связи вспоминается культовая сцена из «Кин-дза-дза», когда землянин (С. Любшин) предлагает чатланину (Е. Леонов):

- Полетели с нами на Землю! Трава, вода, чистый воздух! Спичек завались!

А чатланин отвечает:

- Жить на планете, на которой нет дифференциации по цвету штанов?! Дикари!

Мне скоро 54 года, моя жена беременна, и некоторые мои друзья задают мне резонный вопрос: «Зачем рожать детей, если у цивилизации нет будущего?!». Взять пиво, поболеть за родной «Зенит», жить спокойно, пока не умрем. Причем, скорее всего, умрем все вместе. А вместе не так страшно!

Но я думаю и вижу, что не одного меня это волнует, выход есть! Проблема только в том, что поодиночке нам искать выход бесполезно. Каким-то «макаром», мы должны будем искать выход вместе. И палестинцы с евреями вместе, и русские с кавказцами вместе, и финны с сомалийцами вместе, и…. все вместе. Но что самое главное, раз уж мы удосужились понять, что нужно искать выход – значит, мы его обязательно найдем!

Всю дорогу после Старобина, да и сейчас, когда уже прошло несколько месяцев, я чувствую, как спокойней мне стало жить, как мне хорошо и теплее на душе, оттого, что я прикоснулся к своим истокам, что я был у этих истоков вместе со всей своей семьей. Быть может, страдания, меняя нас, для того и существуют, чтобы их больше не было?



Подписаться на информацию о самых интересных мировых событиях




СТАТЬИ ПО ТЕМЕ



( Просмотров: 5663 | сегодня: 1 | Голосов: 8 | оценка: 5.00 )


Digg this story Digg print Распечатать Plain text Сохранить
email Отправить другу


Комментарии (0)

   


 
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ