Она никогда ни с кем об этом не говорила - настолько-то у нее хватало здравого смысла. Да и как, какими словами было передать странное это ощущение, преследующее ее с самого детства? Эту непонятную уверенность: я попала не туда. Ошиблась дверью. Бывает. Но очутиться вследствие пустяковой ошибки совсем в другом мире, после того как дверь, затворившись у тебя за спиной, предательски слилась с пространством ... это, как ни крути, плохая шутка.
Чужой мир. Она даже знала как он называется: Мир Всенетак. И недаром. В нем действительно все было не так. Он был заколдован - и никак не мог расколдоваться. И в отместку (или из чувства самосохранения) сам заколдовывал всех, кто в него попадал. Наводил порчу. И у всех начисто отбивало память. Они переставали думать и чуствовать и двигались в нем как истуканы. Но, разумеется, были уверены, что все в полном порядке.
Нет, иногда они называли истуканами своих соплеменников (или со-пленников), но это так, в силу взаимного и искреннего отвращения - чуства самого распостраненного в Мире Всенетак. Ничего другого ведь не может и не должно быть. Все путем. Старый, привычный, обжитый Всенетак.
Лишь изредка, будучи уверены, что никто не видит, они позволяли защитной маске сползти с лица, и оно мрачнело, покрывалось морщинами, дышало несогласием и детской обидой. Впрочем, уже в следующее мгновение, очнувшись, а вернее снова забывшись, они с головой погружались обратно, в топкое существование. Каждый в свое, персональное. А как же иначе? Каждый сам за себя. Один Всенетак - за всех.
Да… Он здорово над ними поработал. И над ней тоже. И все же… Она была странной девочкой. Все время что-то искала. Она ни за что бы в этом не призналась, даже самой себе, но себя-то не обманешь. Во всяком случае, не на целую жизнь. Она искала выход. В самом прямом смысле, хотя и в переносном тоже.
Дверь. Если она ошиблась дверью, то должна же где-то быть эта самая дверь! А за ней… У нее перехватывало дыхание. За ней простирался в бесконечность ее Мир. Нет, она не могла вспомнить Его Имени. Но это был правильный Мир. Мир, в котором люди жили, а не отбывали прожизненное заключение, продвигаясь только в одном направлении - к небытию.
Мир, в котором они не страдали так бессмысленно, так бесцельно, и не причиняли страданий другим. Мир, который они не разрушали с идиотским воодушевлением дуболомов Урфина Джюса, поджигающих собственные пальцы. Мир, в котором не знали что такое скука. Отчаяние. Смерть. Мир, где было возможно счастье… Ах, если бы только она отыскалась, эта Дверь! Но где же и как же ее искать?
От людей ждать помощи не приходилось. Им было не до ее выдумок - даже не вникая в суть дела. "С неба свалилась", - читалось в их скептических взглядах. Что, впрочем, по ее убеждению, соответствовало истине. И в отношении их самих тоже… Но все это было совершенно безнадежно. И она обратилась к книгам.
Что ж, книги дали ей многое. Другую реальность - искусственную, нереальную с начала до конца, и все же реальнее, чем та, в которой она была заточена как джин в лампу. Фантазия? - Да, но хотя бы фантазия великих умов. Мир небывалых приключений, красивой любви и ярких страстей. Мир возвышенных мыслей. Единственный, который способен подняться над тяжелыми испарениями все больше и больше затягивающегося ряской Всенетака.
Одно плохо - в нем нельзя было жить. Он разваливался как карточный домик при малейшем прикосновении. Ну и пусть. Она отчаянно выискивала в его тайниках ключ к своей тайне. Тайне Двери. Отчаянно - и безрезультатно.
А время тем временем шло. Жизнь катилась себе по ухабам Всенетака, встряхивая иногда так чувствительно, что только держись. Она росла, училась, накапливала опыт и разочарования. Любила, и здесь почти неосознанно подражая героиням впечатанных в душу книг.
И вот уже своя семья. И вот уже свои дети. Место рождения и проживания - всегда все тот же Всенетак. Все те же, все там же... Меняй сколько хочешь города, страны, континенты. По мере того как вырастали ее дети, возвращалась тоска по утерянной Двери. И постепенно появилась уверенность, что за этой Дверью начинается Дорога. К Богу. Что бы это ни значило.
Отталкиваясь как резиновый мячик от всяческих догм, она, тем не менее, сперва изредка, потом чаще, а сейчас уже постоянно, ощущала на себе Его взгляд. Он словно ждал от нее чего-то, и казалось, терпению Его скоро наступит предел.
Но чего же Он ждал от нее? Чего?! В поисках ответа она металась уже совершенно хаотично. Куда кривая вывезет. Дао? Пусть будет Дао. Дзен. Лазарев. Китайская астрология. Сильва, манипуляции с подсознанием. Дыхательные техники. Что еще? Неважно. И каждый раз - пальцем в небо. Но, боже мой, разве она многого просила?! Уже давно - не Дверь, не Путь. Только бы успокоиться хоть на минуту, не бояться так за детей, за себя, за весь этот жалкий, безумный, треклятый Всенетак.
А с Всенетаком творилось скверное. Как машина с выведенными из строя тормозами и накачанным наркотиками водителем из американского боевика, он стремительно катился к пропасти, что не порождало ни малейшего смятения среди невменяемых, горланящих - каждый свое - пассажиров.
Оные продолжали как ни в чем не бывало проживать свои жизни, в которых умудрялись находить (или не искать) хоть какой-то смысл. Ее хотелось зажмуриться. Заткнуть уши. Как писали Ильф и Петров: оставалось одно - пропадать.
И тут это, наконец, случилось. Хотя, как всегда бывает с озарениями, этого ничто не предвещало. Как-то ночью, побежденная уже привычной бессоницей, отчаявшись, считая слонов, она перебралась в салон, к телевизору. Идиотский ящик с готовностью зажжужал и принялся пережевывать свою жвачку.
Картинки Всенетака сменяли одна другую, не вызывая никакого желания задержаться. И вдруг... Услышав на одном из каналов слово "каббала", она почему-то замешкалась. В лабиринте ее сознания каббала размещалась где-то между религией и мистикой, к каждой из которых ей уже случалось приближаться, и разочарование было болезненным.
Она подумала, что надо бы переключить канал, но палец почему-то не торопился исполнять невнятный приказ. Слушая, она как-то очень быстро почувствовала всю ошибочность прежнего опыта. Человек на экране говорил о непонятном, непостижимом... Говорил тоном и словами ученого, объясняющего четкий, подтвержденный неоднократно и неопровержимо закон природы. Он не был оратором. Не был миссионером. Не был утешителем. Но он - знал. Это было очевидно.
Сердце кувыркнулось у нее в груди. Он знал о Двери. Знал о Дороге. И был готов вести ее туда - прямо с этого момента. Путь был далек и труден, но преодолим - при условии непреодолимого желания. Дорогу осилит идущий. Слезы текли по ее щекам. Боже мой, я не сумасшедшая! И я не одна!
Существует связь каждого со всеми и всех с каждым, и она не менее проверена и действенна, чем связь между клетками живого существа. И так же как клетка, нарушившая эту связь и использующая остальные только для своей пользы, приводит к возникновеню злокачественной опухоли и гибели всего организма, мы тоже - маемся, страдаем и умираем, только из-за несоблюдения зтого основного закона.
Но как не забивайся каждый в свой угол, в глазах этого закона мы не существуем по отдельности. И Робинзон Крузо на необитаемом острове подсуден ему не меньше, чем продавец хот-догов на Манхетене в час пик.
Ну, положим, Америку это не открыло. Интернет, современные технологии, оружие массового уничтожения, глобализация и озоновые дыры продемонстрировали эту взаимную зависимость более чем доступно. Мы все повязаны, как преступники, прикованные к веслам на галере.
Что ж, верно. Но это только половина работы. Теперь нужно превратить эту зависимость поневоле в связь по любви.
По любви? По... любви?!
Да, по бескорыстной, бесконечной, всепоглощащей любви. И хорошая новость состоит в том, что все без исключения непременно научатся ее ощущать - по самой убедительной причине: другого выбора просто нет. Именно эта задача и является единственной целью и оправданием того что мы называем жизнью.
Но давайте начнем с начала. Все, абсолютно все, не только управляется единым законом природы ( как бы его не называть: Природа, Юниверс, Творец, Всеобщая Душа или Высшее Я), но и создано им. Происходит из него, как ветви растения - из одного корня. Создано с одной целью - дать созданию нескончаемое, безграничное наслаждение. Да и, собственно, создано только одно - сосуд для получения этого наслаждения - желание наслаждаться. Вот что такое Человек, по сути своей.
Но! Есть два условия, которые по длинной цепочке причинно-следственных связей привели нас в знакомый и столь плохо оборудованный для веселья мир. Первое: для того чтобы наслаждаться чем-то, надо иметь этому хоть какое-то соответствие, и чем оно больше, тем больше наслаждение. То есть сосуд должен подходить тому, чем подразумевается его наполнить.
Второе: чтобы, опять же, наслаждаться чем-то, надо сначала это что-то очень хотеть. То есть испытывать в этом сильный недостаток. То есть находиться в состоянии, далеком (а еще лучше - прямо противоположном) от состояния в момент получения. То есть сосуд должен быть (на первой стадии) негативно противоположным по своим качествам содержимому которым его хотят наполнить. Но с правом, и обязанностью, добиться того, для чего и создан - любви и счастья. Вот с этого то и началось самое интересное...
Она не помнит, что из этого и многого-многого другого впитала в ту, первую ночь, а что было прочитано, услышано, прочуствовано в дальнейшем. Но тогда, в момент истины, Дверь была обнаружена - в ее собственном сердце. Ее еще предстояло открыть. На заветную дорогу из Всенетака на родину еще предстояло ступить. Но это (всю жизнь мечтала написать эту фразу!) уже совсем другая история.
